Сразу оговоримся, что большая часть книги Тамма посвящена ситуации в Афганистане, Пакистане и Китае.
Тем не менее, о странах Центральной Азии и, что несколько удивительно в таком геополитическом контексте, также о Северном Кавказе говорится очень подробно и обстоятельно. Халифат в Фергане Мы узнаем, например, об истории создания и сегодняшней тактике "Исламского движения Узбекистана" (ИДУ) - экстремистской группировки, связанной с "Аль-Каидой" и движением "Хизб-ут-Тахрир" и действующей не только в Узбекистане, но также в Афганистане, Таджикистане, других странах постсоветской Центральной Азии. Одна из главных целей ИДУ - создание исламского государства, так называемого халифата, сначала на территории Ферганской долины, а потом его распространение на всю Центральную Азию и даже на уйгурские районы Китая.
Однако Тамм рассматривает проблему шире. Он объясняет, почему отсутствие политических свобод, клановость и повальная коррумпированность правящих режимов в центральноазиатских странах способствуют росту исламского экстремизма, показывает, что за декларациями властей о борьбе против "международного терроризма" и "фундаментализма" часто скрывается прежде всего тревога за собственную безопасность. Упор на интернациональный аспект позволяет властям создать впечатление, что, мол, экстремисты борются не против правящей верхушки определенной страны, а, так сказать, "вообще" - потому что они экстремисты.
Шанхайские опасности К сожалению, при чтении книги Тамма нередко создается впечатление, что все факты, которые он приводит, все события мировой и локальной политики, войны, конфликты, соглашения, союзы - в общем, все и вся автор сводит к терроризму и к борьбе с ним. Одна из глав книги "Джихад в Азии" посвящена "шанхайской пятерке", которая позднее, после присоединения Узбекистана, стала Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС). Для Тамма нет никакого сомнения в том, что организация была создана, в первую очередь, для отражения террористической опасности. Однако это верно лишь отчасти.
Во-первых, Россия и Китай, ставшие инициаторами создания "шанхайской пятерки" в 1996 году прежде всего хотели противостоять не терроризму, а влиянию США и НАТО в регионе. Во-вторых, основным фактором, который подвиг к сотрудничеству страны бывшей советской Центральной Азии, была гражданская война в Афганистане, создававшая угрозу безопасности этих стран. Исламизм играл здесь не главную роль. Важнее было то, что в Афганистане, кроме паштунского большинства, проживают более трех миллионов таджиков и два миллиона узбеков и туркмен. Свергнутый талибами афганский президент Раббани и убитый ими легендарный полевой командир Ахмед Шах Масуд как раз и принадлежали к таджикскому национальному меньшинству.
Что же касается конкретно террористической опасности, то о ней страны шанхайской группы заговорили на серьезном уровне только в 2001 году. Да и то в принятой тогда декларации о создании ШОС шла речь не только о терроризме, но, через запятую, также о религиозном экстремизме и этническом сепаратизме.
Чеченская реакция Берндт Георг Тамм во многом сводит именно к религиозному противостоянию и конфликт в Чечне, имеющий очень сложную, долгую и комплексную предысторию. "Джихад против русских крестоносцев" - так (на мой взгляд, исключительно неудачно) называется раздел его книги, рассказывающий о ситуации на Кавказе. Мы читаем о "замирении" горцев, о газавате, о Шамиле, о многочисленных межэтнических противостояниях в регионе, о сталинской депортации чеченцев…
Все это рассказано с безусловным знанием дела. Автор приводит очень интересные данные, подтверждающие тезис о сегодняшнем возрождении агрессивного ислама как реакции на антиисламскую политику советских времен. До революции 1917 года в регионах Российской империи, где проживало мусульманское население, было более 30 тысяч мечетей, в 1966 году - только четыреста. В Чечне, в которой до прихода советской власти насчитывалось более 900 мечетей, к середине 1980-х годов осталось только девять.
Все эти впечатляющие факты не объясняют, однако, почему, например, Аслан Масхадов, став в 1997 году президентом Чечни, очень твердо и последовательно боролся с исламскими экстремистами, рискуя потерей поддержки части населения республики и, возможно, даже собственной жизнью. Масхадов не просто заявлял, что исламский фундаментализм и ваххабизм неприемлемы для чеченского народа. Он отправил в отставку Басаева, который тогда занимал пост вице-президента, и министра иностранных дел Ичкерии Удугова, уволил судей Высшего шариатского суда, запретил телепрограммы и газеты ваххабитов и так далее.
Вместе с тем, будучи противником исламистов, Масхадов оставался последовательным сторонником независимости Ичкерии. Именно этим, а не исламской угрозой объясняется непримиримое отношение к нему в Кремле. Если Россия, как считает немецкий эксперт, была готова на все, лишь бы остановить наступление экстремистов, то почему Путин и его окружение категорически отвергали любые переговоры с Масхадовым? Нет, борьба с пресловутым "международным терроризмом" тут явно не при чем.
Огнеопасная ситуация В чем Тамм, безусловно, прав, так это в своем выводе о дальнейшей "исламизации" конфликта. Чем дальше, тем больше в нем религиозного фанатизма. Ликвидировав Масхадова и Басаева, Кремль вовсе не остановил джихад. Просто центр противостояния сместился из Чечни в Ингушетию и Дагестан. Все моложе становятся ваххабиты, и, как несколько цветисто выражается немецкий эксперт, "опасность того, что разгоревшееся от искр джихада пламя может охватить весь Северный Кавказ", остается актуальной.
Ефим Шуман
(Deutsche Welle)
more info >>
<< Back